"КАК БЕЗЗАКОННАЯ КОМЕТА СРЕДИ РАСЧИСЛЕННЫХ СВЕТИЛ"
Опубликовано в журнале "ELLE"
   . Сергей Доренко - тележурналист, который, как намагниченный притягивает к себе скандалы. Если прибегнуть к метафоре японской поговорки, Доренко выступает тем самым возвышающимся над общим рядом "гвоздиком", который у всех вызывает желание стукнуть молотком по шляпке, чтобы не портил общую ровную картину. Передача, где коллеги-журналисты устроили разбор персонального дела Сергея Доренко" называлась "Феномен Доренко". По-моему, это глубоко правильное название. Самы простые естественные вещи для большинства всегда - феноменальны. Я разговаривала с Сергеем Доренко год назад. Он был эпатажен, полон парадоксов, остроумен. Из него так и сыпались афоризмы, наподобие "Депутаты - не мужчины, а белковая материя, и тот из них, кто с этим несогласен, пусть подает в суд и доказывает, что он материя - жировая." Про гомосексуалистов заявил, что они "вообще не люди, а какой-то иной биологический род". "А как же абсолютные таланты, как Чайковский, например?"- пыталась возразить я. "Соловей в лесу - тоже абсолютный талант, но исходя из этого мы не причисляем его к людям", - логично подтвердил свою мысль Сергей. В отношении себя Сергей был тоже ироничен, называя себя то известным драчуном, то подкаблучником, то "диким гусем". В нашем новом разговоре Сергей оказался совсем другим - задумчивым, философичным. Я наконец поняла глубинный смысл определения "аналитическая" в названии "Информационно-аналитическая программа с Сергеем Доренко", поскольку беседа все больше и больше перетекала в "Аналитическое интервью с Сергеем Доренко"

ELLE Вы много раз говорили, что семья для Вас - это основная жизненная ценность, и звучит это каждый раз почти как некий вызов обществу. И это вобщем нормальное жизненное ощущение действительно приближается к границам подвига на фоне того, что у нас до сих в мужской среде принято стыдиться естественных чувств привязанности к жене и детям.

Сергей Доренко Любой общественный строй хочет использовать чувства себе на пользу. Любое государство хочет подменить естественную между людьми любовь в семье любовью к лидеру, вождю, патриотическими чувствами. Механизм этого понятен, и зачем это нужно государству понятно, но так же понятно, что обычно люди этому сопротивляются. Люди как правило, конформисты. Они показывают государству чисто ритуальные признаки любви, которые позволяют беспроблемно жить в государстве, не становясь маргиналами. Чем менее тоталитарно государство, тем меньше нужна эта двойственность. Есть государства, которые успешно сочетают самый разнузданный патриотизм с семейной любовью - Австралия, Америка. Там общество диктует свою модель, у нас - свою. Но какую бы модель поведения не предлагало общество, все зависит от нравственной зрелости того, кто ее принимает или не принимает. Для одного гипноз пропаганды настолько силен, что человек может стать искреннен в любви к тоталитаризму. А другому в демократическом обществе внушили, что принято любить семью, и он делает это не потому что потребность его души - испытывать эти чувства, но чтобы не чувствовать себя изгоем. В этом случае любовь к семье будет такой же фальшивой. Но если модель, принятая в обществе направлена на здоровые чувства, и человек вынужден их имитировать, то, на мой взгляд, это общество полезнее и гораздо эффективнее, чем то общество, которое считает своей моделью выпивание портвейна в подъезде. Не все люди достаточно зрелы, чтобы проделать душевную работу и дойти до простых истин. Когда их вынуждают двигаться в этом направлении, значит, общий вектор правильный, и у нас он понемногу начинает сдвигаться в правильную сторону. Не случайно видные чиновники с телеэкрана рассказывают, что они по 20-40 лет живут в любви и согласии с женами. Значит, им как минимум, понятно, что это стало жизненной ценностью. Просто как главную жизненную ценность это признает только средний класс, которого у нас, как известно, практически нет, который у нас только зарождается.

ELLE Что по-вашему должно произойти, чтобы нормальная жизнь, где люди счастливы в семье, перестала быть для нас чем-то экзотичным?

С.Д. Нужно посмотреть на людей, которые разбогатели: что они делают в первую очередь. Многие начинают потреблять то, что им было недоступно, но что соответствует их вкусам. Скоро они убеждаются в том, что выпить всего коньяка на планете нельзя. Тогда надо пить мало, но очень дорогого. Когда они достигают этого уровня благополучия, оказывается, что можно купить и весь дорогой коньяк на планете, но выпить все равно не получится. Тогда они становятся перед тупиком, потребительским тупиком. Можно купить все самое дорогое, но нельзя употребить. Здесь они находят себе новый предмет потребления - женщину, начиная относится к ней по-азиатски. Они готовы дарить бесконечные шубы, но выясняется, что шубы тоже конечны: нельзя подарить сто шуб, потому что их некуда надеть. Потом что? Потом камни, золото, но это заканчивается тоже, и обнаруживается, что есть и физические границы общения с женщиной, которые тоже нельзя превзойти. И вот когда люди доходят до этого тупикового пути, они становятся либо пресыщенными, либо замкнутыми. Но все равно большинство не приходит к мысли, что надо читать книги. Или просто заняться какой-то работой души - все равно этот выход они не находят, а впадают во фрустрацию. Мы говорим о том, что у бедных слоев нет времени и возможностей думать о вещах неприземленных, но богатый слой, как выясняется, имея все возможности - тоже об этом не думает. Таким образом модели нормального поведения, где основная ценность - семья, присущи только среднему классу. Средний класс работает ровно столько, сколько достаточно для жизни, не превращая зарабатывание в отдельный спорт, имеет какой-то досуг, имеет время для того, чтобы думать и для того, чтобы жить в конечном итоге. Интересна разница в менталитете, скажем, нашем и испанском. У нас спрашивают при встрече "кто вы" - подразумевая "кто вы по профессии". Испанцы спрашивают в буквальном переводе "что вы делаете, для того чтобы жить". Ощутимая разница, правда? Они разграничивают род занятий и жизнь. У нас нет естественного отношения к семье. Кто-то восхищается, что я признаю ее главной ценностью, кто-то недоумевает, но редко кто воспринимает это как само собой разумеющееся.

ELLE После того, как Вы объяснили, что не изменяете жене, так как в противном случае вы подвергли бы риску гармонию Вашего внутреннего мира, это вызвало множество женских разнотолков. В целом сомнение сводилось к одному: как Вы справляетесь с известной мужской тягой к полигамности?

С.Д. Каждый из нас строит в конечном итоге защиту своего мира, защиту собственной гармонии. Я очень бережно к ней отношусь. Я думаю, что в мужской природе заложена не столько полигамность, сколько экспансия. Экспансия - это способ жизни мужчины, но экспансия выражается для всех по-разному. Кто-то занят политической экспансией, кто-то властной экспансией, которая может и не быть связана с политикой, но устремлена на подчинение все новых и новых людей, за которых он берет ответственность. Кто-то занят агрессивной экспансией, уничтожением конкурентов, физическим уничтожением, разорением. Кто-то действительно направляет экспансию на женщин. Не экспансия - есть смерть, это действительно так, но когда меня спрашивают, а в чем твоя экспансия, я говорю, боюсь, что я еще не определил до конца. Но я говорю: обязательно ли экспансия должна быть внешней? Вот был такой малый - Фома Аквинский, вот он был занят внутренней экспансией, и мы читаем его до сих пор. Почему, он ведь не покорял континенты? Таким образом, способ экспансии остается, даже если вы не заняты внешней экспансией - для меня это важно.

ELLE Когда мужчины говорят о том, что пришли к идее верности во имя собственной гармонии, то как правило, это те мужчины, которые успели приобрести до того очень богатый опыт с женщинами, а Вы, насколько мне известно, женились в 20 лет.

С.Д. А я во всем - вундеркинд. Я и школу закончил, и в Университет поступил в 16. Так что у меня было много времени с учетом того, что физически я в 16 не отличался от своих 20-25летних друзей.

ELLE Прочитав то место, где Вы назвали себя подкаблучником, один певец, который известен еще и тем, что намного моложе своей знаменитой жены, стал в своих интервью ссылаться на Вас и говорить, что готов встать под лозунгом Доренко "Я - подкаблучник". Где проходит граница между подкаблучником и покладистым мужем?

С.Д. Жизнь - это компромисс, потому что бескомпромиссное поведение должно прекращать жизнь в тот момент, когда вам что-то не нравится. Определение компромисса в семье можно дать какое угодно. Я употребил термин "подкаблучник" потому что мне нравятся эпатажные выражения. Можно сказать мягче - поиск взаимопонимания. В этом смысле моя жена больше "подкаблучница" потому что чаще находит компромиссы. Но мы оба решаем эту задачу, и мне кажется, это главное.

ELLE Что способно ранить Вас?

С.Д. Наверное, почти все, и поэтому я выстраиваю такую глубоко эшелонированную защиту. Другой вопрос - что практически ничто не может меня разозлить или вывести из себя. Я всегда думаю в момент раздражения не о внешнем воздействии, если нельзя механически взять человека и переставить в другое место. Даже если я даю пинок, то не с яростью, а как некое механическое передвижение мешающего мне субъекта в пространстве или объекта, даже. Если это невозможно, я всегда думаю о том, как правильнее выстроить собственную защиту: почему и где моя защита не сработала. Если противник проник внутрь и сумел меня обидеть или вот-вот меня обидит, я просто воздвигаю новые стены.

ELLE У вас облик человека, который всегда уверен в своей правоте, насколько вы склонны подвергать сомнению собственные суждения?

С.Д. Я вообще не занят прошлым. В этом мое серьезное отличие и противоречие с московской интеллигенцией. Я идеологический противник копания в собственном прошлом и в собственных суждениях в том числе. Я ни разу не смотрел свои программы - они мне неинтересны. Я стараюсь не думать о прошлом не потому, что порхаю мотыльком по мгновениям жизни - мне главное, чтобы на данный момент я был честен сам с собой и со своими близкими. Это первое. И второе, когда я что-то вспоминаю, я вспоминаю, как цветовые пятна, а не формулировки. Любое прошлое, даже то, что произошло мгновение назад, я вспоминаю, как цветовое пятно. Для меня это вопрос экзистенциальный - это яркое пятно или тусклое, красивое пятно или некрасивое. В конце концов жизнь - это количество ярких пятен, которые вы видите оглянувшись. Если их много, жизнь яркая, мало - монотонная.

ELLE Существеут ли в Вас что-то такое мужское, что не может понять ни одна женщина?

С.Д. По-моему, это иллюзия - существование чего-то сугубо женского или мужского. Если признать, что существует нечто, что мы не можем понять друг в друге, следует признать, что мы вовсе не один биологический вид. Тогда женщины - марсианки, а мы - земляне, или наоборот, я с этим не согласен.

ELLE А Ваша страсть к футболу не относится к чему-то сугубо мужскому?

С.Д. Я думаю, это можно объяснить женщине, и она поймет. Разделить женщине это трудно, но понять она может.

ELLE Вы много раз говорили, что не выносите так называемые "мужские братания". А можно быть футбольным болельщиком и яростно орать на трибуне, не участвуя в мужских братаниях?

С.Д. В одиночку быть болельщиком, конечно, нельзя. Но в тот момент, когда вы вскакиваете и рвете глотку, а именно так происходит все это на стадионе, вы сливаетесь даже не с людьми. Это какой-то взрыв энергии, к которому вы не то что присоединяетесь, для меня нет присоединения: я считаю этот весь взрыв своим, продолжением своего крика. Крик 30-40 тысяч человек - это мой крик. Я его полностью приватизирую - это мой крик, и я в восторге, что я ору сразу 40 тысячью голосами.

ELLE Вы в своих высказываниях не жалуете мужчин, называя их то "белковой материей", то "подушками". Что по-вашему мужчина определяется, как мужчина?

С.Д. Степенью ответственности, которую человек готов взять на себя.

ELLE Готов взять на себя или соответствовать тому, что взял? Мало ли кто возьмет на себя какую ответственность...

С.Д. Крайне безответственно брать на себя ответственность, которой вы не соответствеуте. Это уже отрицает ответственность.

ELLE Что Вы делаете, когда сталкиваетесь с человеческим коварством?

С.Д. Я всегда готов к худшему, всегда готов к разочарованию в других людях, поэтому мне легко допустить, что это случится. Другое дело, что я стираю этого человека, как файл в компьютере. Я просто запрещаю себе думать об этом человеке. На самом деле, мир - идеален, поскольку мир - это то, что в нашей голове. Я в этом смысле - идеалист. Ряд людей, которые существуют, кажется, по крайней мере, все говорят, что они есть - для меня их не существует. Мне так удобнее - их нет.

ELLE Вы человек, склонный к противоречиям?

C.Д. Думаю, что я из них состою. Поскольку я все время стремлюсь к балансу и к гармонии, то я ее следовательно, никогда не достигаю. Если бы я ее достиг, я бы к ней уже не стремился.

ELLE Я вспоминаю одно из Ваших противоречий: с одной стороны, Вы говорите, что Вам на собственную внешность наплевать, с другой - что Вы очень любите разные шляпы...

С.Д. Шляпы, бейсболки и прочие головные уборы, которые я ношу связаны с тем, что мне нужно скрываться. Это один из элементов той самой защиты, о которой шла речь. Я надеваю летом бейсболки, а зимой - шляпы, потому что я не ношу ушанок или кепок. Я не люблю ушанки, а что-то надо носить зимой, отсюда - шляпы. Я стараюсь быть неузнанным, и головные уборы прежде всего в этом помогают.

ELLE Значит, такого иммиджного момента, как скажем, кепка Лужкова, у Вас не могло бы возникнуть: например, "галстук Доренко"?

С.Д. Вообще, то, что я надеваю - это не продумывается никак. Каждый раз - это каприз, который я не могу объяснить.

ELLE Как вы, как самобытный человек, относитесь к мнению классика, что самобытному человеку трудно быть вежливым?

С.Д. Если вы уважаете достоинство собеседника, есть способ быть и самобытным и вежливым одновременно. Для этого нужно быть в толпе одному. Если вы умеете оставаться в одиночестве в толпе, ничто не помешает вам быть вежливым. Может, я эмоциональнее средне принятого по России, но я умею себя сдерживать. Мы себя все вынуждены ограничивать. Вот если вы когда-нибудь заведете обезьяну дому, вы обнаружите, что она себя не ограничивает совсем. Другое дело, что подлинность может восприниматься, как невежливость по отношению к тому, кто сам фальшивит. С лицемерием все соглашаются. Искренность вызывает желание оспорить ее, проверить ее , обкатать. Каждый человек хочет это сделать сам, и это неплохо, потому что это и есть та душевная работа, на которую человек идет, видя что-то подлинное. Это нормально.

ELLE Какой, по-вашему, лучший способ сократить дистанцию между собой и собеседником?

С.Д. Самоирония. Если вы пошутите над собой, человек улыбнется и приблизится к вам. Если вы начнете с того, что пошутите в его адрес, он отдалится, чтобы защититься.

ELLE Почему при том, что у Вас - счастливая жизнь, Вам хочется все бросить и отравится путешествовать на яхте вокруг света?

С.Д. На яхте - это были грезы прошлого года. Сейчас я хочу путешествовать на траулере. Происходит это не от того, что я недоволен чем-то в своей жизни, а потому что люблю все кардинально менять - хочется прожить много жизней. Все, кроме семьи я меняю непрерывно: вещи, места, людей. Я хочу работать на телевидении до 45 лет, а потом купить траулер, который позволяет непрерывно менять обстановку и шататься по бухтам из одной в другую.

ELLE А жена?

С.Д. Жена согласна со мной, потому что спорить бессмысленно. Она единственно на чем настаивает, что у нее должен остаться угол, куда она, по капризу, которые я , кстати, очень уважаю, сможет вернуться в любую минуту. А потом вернуться снова на траулер. Нет, я решил, что в 45 лет я буду жить на траулере, а в 60 лет я куплю маленький домик рядом с клиникой доктора Дебейки и поселюсь там. Кочевье - это мечта, которая должна воплотиться.

ELLE Вы часто подвергаетесь нападкам своих коллег-журналистов, а можете Вы себя в чем-то упрекнуть сами?

С.Д. Может быть, я мог бы упрекнуть себя в излишней резкости, которую я допускаю иногда в адрес высокопоставленных лиц в своей программе. Но дело в том, что они, пойдя на такую работу, должны были знать, на что шли. Они сыграли в игру, в которую часто играют мальчишки и которая называется "Я - царь горы", и выиграли. Было бы странно ожидать, что как только они оказались наверху ледяной горки, другие мальчики перестанут играть и сдергивать их вниз. Будь безупречен, и ты останешься сверху. Не можешь быть безупречен, будь готов к тому, чтобы слететь вниз.

ELLE Что Вас в жизни больше всего смешит?

С.Д. Блеф каждого отдельного человека, который стремится задрать свои акции. Кажется, это называется напыщенностью. Когда человек играет в ту модель, которую он полагает для себя важной. Когда человек играет в министра или доцента, не будучи им. А уж когда будучи, это особенно смешно. Когда человек чванлив, то можно нагло и развязно смеяться над таким человеком, не жалея его нисколько.

ELLE Вас один журналист определил словами Лермонтова "как беззаконная комета среди расчисленных светил"...

С.Д. Во всяком случае мне трудно принимать во внимание "расчисленные светила", поскольку я действительно по большому счету живу на собственной планете и в собственной стране, и в собственной Вселенной. Я знаю о существовании других Вселенных, но моя настолько велика, что я не могу принимать во внимание расчисленные светила. Я их не трогаю и прошу их меня не трогать. К сожалению, приходится драться, когда на мою планету посягают.

ELLE Вы себя чувствуете диссидентом в среде журналистов?

С.Д. Нет, чтобы чувствовать себя диссидентом, надо ощутить себя инакомыслящим. А я ощущаю себя просто мыслящим. Для того, чтобы ощущать инакость, надо себя сравнивать. Я себя не сравниваю. Я - просто я, каким сам себя воспринимаю. Объективность - это вещь доступная только Господу.

ELLE Как Вы думаете, не тяготит Господа объективность?

С.Д. Скорее смешит, раз он такой забавный мир создал.

                                                                                           Марина Розанова.

 
   Выход  
fetus at 15 weeks . Как используется пирамида для перевозки стекла. выбери себе проститутку тюмени